Lvqka's Journal

Вечерние сказки
Вечером всегда тяжелее. Слишком резко выныриваешь из необходимости в пустоту, слишком много вещей и мест, тщательны припрятанных, выбираются изподтяжка наружу, и становятся рядом. Они молчат. Им не до разговоров. Тебе - тоже. Можно, конечно, отвлечься, отвернуться, занять себя книгой, разговором... А можно и постоять молча. Нам есть о чем молчать. Просто нужно помнить, что это бывает больно. Но если ты не боишься боли, то почему бы и нет? Этим сказкам тоже есть место в твоей жизни, ты это знаешь. И они это знают.

Он шел по улице ни куда, и даже ни откуда, что с ним последнее время случалось все чаще. Он шел. Его ждали, он знал это, но сегодня его там не будет. Это он тоже знал. Ему было пустынно, и от этого знания в том числе.

Его ждали. Она никак не могла заставить себя не ждать его, хотя это было просто. Хуже того - очевидно. Может быть, ей просто не нужны были люди, которых она не ждет. Маленькая бытовая магия - на столе его любимый сок и сигареты. Это не приведет его, это - просто напоминание.
Она не обижалась на него за его отсутствие. Это вообще было только ее решение и только ее дело - ждать его. Это было часть его самого - ожидание. Оно присутствовало даже тогда, когда он был рядом - возможно наиболее остро именно тогда. Возможно, ей это навилось какое-то время, потом еще какое-то время причиняло боль. Теперь это осталось просто еще одним фактом, "пойманным и отконстатированным", просто еще одним странным экземпляром ее коллекции, который иногда можно достать из дальнего ящичка памяти и, подержав на ладони, вернуть обратно.

Это никогда не было принятием решения, не было выбором. Просто в очередной точке бифуркации одна из вероятностей забирала его с собой. Он не сопротивлялся. Ему нравилось. Это некоторым образом избавляло его от необходимости и ответственности. Звонок телефона, знакомое лицо в толпе, название остановки, звучащее в данную секунду неуловимо правильно - все что угодно могло стать вариантом вечера. Или не стать.

Она никогда не пыталась его удержать. И вовсе не потому, что понимала - на этом все закончится, скорее потому, что в этом не было никакого смысла. Она во многом предпочитала свое отношение к нему - ему самому. Так было проще, не просто проще, это был единственный вариант, оставлявший боль несколько в стороне. А потом - что бы она делала со своей и его жизнью, останься он однажды?
Когда-то, и она это еще помнила, к сожалению, все было не так. Он приходил сам, приходил часто, аккуратно и терпеливо приручая ее, приучая ее к своему присутствию в ее жизни. Эти воспоминания, таящиеся в самых неожиданных предметах и словах, в местах их долгих когда-то прогулок, в хранимых письмах - они причиняли всегда неожиданную острую, но милосердно короткую боль. Она не гнала их - в конце концов, это было не с ней и не с ним, это было не в этой жизни. Так почему бы и не хранить эти осколки чужого счастья, трогательно-ностальгические и бессильные? Она была сентиментальна.

Заканчивалось очередное сегодня, уступая место завтра, о котором еще можно не думать. Вечер через незаметно ушедшую ночь становился московским утром. Спать. Были какие-то дела на завтра, да, были. Позвонить, доехать, позвонить. Позвонить... Посмотрим. Сейчас - спать. Сейчас его не ждут нигде, во всяком случае раннее московское утро - именно то время, когда проще всего не думать об этом. И ни о чем вообще. На завтра были какие-то дела, все потом. Все завтра. Спать.

Просыпаясь, она думает о вечере, когда она может быть позвонит ему или придет куда-нибудь, где он скорее всего есть. Может быть. Она вспоминает время, когда пожелание спокойной ночи не было для нее запрещенным действием, и, отогнав непрошеное в это время суток ощущение беспомощности, впускает в свою жизнь дела.
Надо отдать должное, если его нет рядом, утро - простое и безболезненное время. Вечером всегда тяжелее...

Advertisement